Надзими Осана погружена в уныние после того, как её буквально выгнали с работы в магазине, где она подрабатывала, и мечты о собственном велосипеде кажутся всё более недостижимыми. Её подруга, к которой она привыкла идти за сочувствием и поддержкой, без стеснения реагирует на её тревоги снисходительной усмешкой и критикует каждую мелочь. Между тем Цуюри, кажется, не выспалась: ночь наверняка держала её в напряжении и тревоге. Чем же она занималась до утра, и было ли это чем‑то запретным? Каким образом она встречала рассвет — вдали от посторонних глаз или наедине с кем‑то? А ещё больше вопросов возникает после того, как Цуюри не просто признаётся в своих переживаниях, но и просит помощи у Надзими. И действительно, одиночество может тяжёлым сделать любое дело, особенно если за ним стоят тайны, связанные с эротическим искусством — хентайными додзинси — и теми, кто готовится развернуть перед ними щепетильную грань между стыдом и искренним желанием понять друг друга.
